Оригинал взят у live_imho в Россия в фотографиях

( Еще 76 фото )

Стою я в аптеке, думая о том, что 600 рэ за Лиотон как-то дороговато, но ноги дороже. Передо мной в очереди женщина, с рецептом в руке. От нечего делать - подглядываю. Все чин по чину расписано. По-видимому женщина лечится от ХОБЛа. Вот думаю:"Врач молодец какой, добротную терапию расписал."
Тетка подходит к фармацевту, протягивает рецепт и бальше начинается полный трэш:
- Лазолван? Это от кашля? А вот у вас на прилавке "Таблетки от кашля" дайте мне их.
Мои глаза медленно выползают из орбит.
- Амоксиклав - антибиотик, говорите?
Фармацевт хрустит халатом.
- Амоксиклав дорогой. А зачем мне менять антибиотик? Я 5 лет принимаю амоксицилин. Его мне.
Я не выдерживаю:
- Вам доктор другой антибиотик прописал! У вас уже устойчивость к старому за столько лет. Вы считаете вам просто так эти рецепты пишут?
- Не надо мне ничего говорить. Меня уже 10 лет не могут вылечить.
- Ну вы больше назачения сами корректируйте за пульмонологом следом.
- Девочка, поживи с моё.
Всё - нет комментариев. Что за народ?
Кому мы тонны бумаги исписываем? Зачем, если можно лечиться в аптеке?
А на десерт она взяла эуфиллин, эриспал сразу из-за цены отпал и заплатив 280 рублей она счастлива ушла покашливая.
А потом, эта дама, прийдя на прием будет клянуться и божиться, что лечилась "как доктор" прописал, а ей ничего не помогает. И бедный пульмонолог сломает голову - почему же ей не помогает лечение, смена антибиотика?!
Чем так лечиться, лучше вообще не морочить голову докторам.

Сезон мотоциклов открыт. И мототравм тоже.
За внешней красотой, вернее раньше, чем ее замечаю я вижу, что это потенциальный труп.
Как показывает практика от переломов костей таза, голеней, бедра, позвоночника, ребер, шеи никакая экипировка не спасает.
На прошлом дежурстве была девушка 21го года. И на панцирной куртке она не съекономила. Ребра хоть целы остались благодаря этому. Зато живописно торчали наружу все кости голени. На обеих ногах. Болит живот. На узи жидкость в брюшной полости. Тотальная лапаротомия на красивом животе. Отделалась разрывом селезенки. Удалили, швырнули в тазик. А когда она сможет ходить травматологи затрудняются ответить. Может месяца через два. Может быть - тут ключевое слово. Две недели безумных гонок между машинами этого стоили?
И сегодня не без урожая. 27 лет, парень перестроился в машину. Без защиты ехал. Видимо торопился умереть. Почти получилось. Сломал таз, разрыв печени, толстого кишечника - ушили. А вот почка разорвалась аккурат на две половины. В забрюшинке три литра гематома. Теперь парень без одной почки. Останется жив, если вторая почка выкарабкается из геморрагического шока. А пока куча дренажей и тампонов.
За час до его поступления в реанимации умер еще один многострадальный спиди-гонщик. Тот был представителем многочисленного клана:"Я сел за руль пьяным и это мое дело". И слава Богу, что несмотря на полную машину, это оказалась только его делом. Руль крепко впечатался в грудную клетку. Разрыв диафрагмы, множественные переломы ребер, разможение диафрагмальной поверхности печени, почти вся левая доля, разрыв селезенки. До своей 6-ой операции в рамках damage control он не дожил. Полиорганную недостаточность даже 19ти летний возраст не победил. Но боролся он больше недели. После первой операции, из-за большой кровопотери грянул ДВС-синдром. А потом как не тампонируй полотенцами кровящую печень, ложе селезенки - все как мертвому припарка. Своей крови у парня не осталось - плазма, эритромасса - литрами, десяток страниц протоколов переливания крови. С одной стороны - сам виноват, с другой - все равно жалко. И жалко родителей. Когда понимаешь - без вариантов, только дело во времени, а они ищут любую надежду. И ее высасывают из пальца. Поэтому реаниматологи и не любят встречи с родственниками.
Дорогими игрушками нужно уметь пользоваться. Иначе это бескомпромиссный экспресс на тот свет. Берегите себя.

В феврале, когда я колесила в белой газели "Скорой помощи" вторым работником мне представилось много возможностей удивиться людской глупости и наглости.
И вот около одинадцати часов вечера мы получаем вызов на какой-то знакомый для меня адрес. Повод - ожоги. Сам по себе повод вполне нормальный. Подъехали мы на нашей карете к общежитию №1 моей альма матер. Нашли мы с Ромой комнату, нашли 20-летнюю третьекурсницу в ней. И её заботливого молодого человека с 5го курса.
Свой сбивчивый рассказ он начал с:
- Я поставил ей баралгин...
Морально подготовившись (не люблю ожоги, а еще травмы глаза - это две вещи, которые вызывают у меня антиперистальтику) сдергиваю одеяло с обожженных ног девушки.
И обомлела. Два красных пятна чуть меньше ладошки площадью.
- Чем вы обожглись?
- Горячий чай пролила...
1 степень. Такие от солнца на пляже случаются.
Я дописала карту, Рома потянулся за оранжевым чемоданом и уже хотел было крутнуться на каблуках и поехать дальше, как парень вопрошает:
- А вы нас в больницу не повезете??!!! - его лицо искажает искреннее удивление.
Маленький экскурс в географию нашего, так называемого, медицинского "студ.городка": здания по порядку библиотека областной клинической больницы №1, общежитие №1, суд.мед.экспертиза и самый большой в городе морг, учебный корпус №3, общежитие №4. Двухполосная дорога, через которую стоит Областная Клиническая Больница №1, в которой находится областной ожоговый центр.
На третьем курсе можно этого и не знать, но на 5ом - ты уже в курсе всех отделений и больниц. На баралгин же ума хватило (вопрос только - зачем из пушки по воробью?).
На вопрос, а почему вы не перейдете дорогу и не обратитесь в приемное отделение ОКБ №1, ответом было:
- Ну вы же можете отвезти.
Занавес.
Ехали мы дольше со всеми выездами и въездами. Совсем народ обнаглел. От студентом-медиков такого хамства и идиотии я не ожидала. До конца смены с Романом недоумевали что могло двигать людьми. Почти час ждать скорую, вместо того, чтобы одеться и дойти до приемного за 10 минут.
А в это время кто-то где-то задыхался от приступа астмы, был в шаге от инсульта из-за гипертонического криза в 200/160 мм.рт.ст. или от комы из-за упавшего сахара в крови.

Жажда деятельности пересилила всякий здравый смысл и остаточные боли в руке. И поэтому после примерки выпускного платья (это будет безумие розового атласа и фатина) я появилась на пороге родного приемника.
Травматолог, который меня принимал с травмой округлил глаза:
- Никаких операций. В субботу сделаем снимок, посмотрим, как срастается.
Андрей Гаврилович - образец рассудительности. Да и травматолог хороший.
Ничего не меняется в больнице. Меня не было две недели. Люди продолжают болет (вот удивление-то), а так же продолжают быть мудаками и терпилами. И непонятно что из этого хуже.
Мужчина, терпевший приступ холецистита с воскресения (из чего следует категория - терпила с вечным:"Думал само пройдет."), на вопрос:"В больницу ложиться будем?" ответил вопросом:
- А у меня есть выход?
- Выход всегда есть. Он у нас там же где и вход. Мы не тюрьма.
- Меня кто-нибудь отвезет в отделение?
38 лет, множественные межпозвоночные грыжи, сам не ходит. Ждет операцию в нейрохирургии, которая теперь откладывается на неопределенный срок из-за обозлившегося желчного. Люди, которым выпадает в жизни что-то посложнее мозолей от тесной обуви и ОРЗ обычно ведут себя гораздо адекватнее. И если пришлось ждать результата биохимии 40 минут, то никакого недовольства и раздражения не высказывается.
А в 4:50 поступила молодая девушка. Полтора часа назад заболел живот, однократный жидкий стул, обморочное состояние. Живот ни туда ни сюда. На мое предложение, за недавностью срока заболевания, лечь в больницу под наблюдение и преспокойно вырастить аппендицит под присмотром либо так же преспокойно через сутки уйти домой она отказалась. Причина сезонно-летняя. Диплом, госы.
В итоге отказ от предложенной госпитализации задокументирован в журнале, девочка со справкой и мамой ушла домой. Надеюсь моя гипердиагностика так и останется только гипер. Хотя моя совесть чиста - я подробно объяснила как дальше могут развиваться события и что в каждом случае надо делать.
Только я вот не могу понять этой логики - зачем вызывать в 4 утра скорую, ехать в больницу, если ты от всего отказалась? Чтобы получить укол Но-Шпы? Неясное поведение.
И дело не в том, что меня разбудили. Мне не трудно. Мне как обычному человеку, который тоже болеет, это непонятно.

 Вот и закончилось мое последнее занятие в мед.академии. Как то быстро все пролетело. Сдаем зачетки, нам выставляют зачет по детской хирургии. В коридоре договариваемся во сколько в субботу встречаемся, чтобы группой нас пофотографировали и ...все.

Завтра мне уже не нужно на скорую руку запихивать в сумку халат, сменку, тетрадь, фонендоскоп, шапку, маску и кляня мою привычку:"Еще пять минут..." стремглав нестись на остановку за 30 минут до начала занятия. Про подготовку к занятиям я молчу.

На шестом мы забыли, что это такое. Курс-рудимент. Забывают даже то, что знали. Но одна дисциплина оказалась очень полезной. По ней не было ни экзамена ни зачета, ее даже не преподавали. Ее суть в том, что теперь я знаю к кому из своих сокурсников я обращусь как к врачу, а кого обойду стороной. Потому как 5.0 в зачетке и 0.5 в голове - это наши печальные реалии.

Взрослеть совсем не хочется (интересно как расценивать трикотаж венотекс на дежурство - взросление или прибавление ума?). А два года ординатуры - это так мало. А так много еще я не знаю. Да, я кое-что знаю и умею. Но не знаю гораздо больше. Меня поражают самонадеянные люди, которые считают, что за ординатуру, а тем более интернатуру можно освоить специальность. Бог им судья, но пациентов жалко.

 Я теперь практически не остаюсь на ночь в больнице. Ребята обижаются, да и я сама понимаю, что это подстава, особенно, когда они вышли работать в день. 32 часа безвылазной богадельни.
В -37 была "автозапуском", среди ночи, плавно скользя в розовых тапочках по пандусу за парочкой нетрезвых чуваков, которые хватались друг за друга, но таки упали и съехали на задницах. Самой смешно, но думаю:"Смеяться нельзя, а то третьей буду." А скатиться в сугроб в одном хиркостюме - затем грозит пневмонией, при неудачном стечении обстоятельств. Добежав до машины, села, посмеялась над мужиками, которые почему-то к выезду с больничного двора ползли на четвереньках (видимо не ощутили, что пандус закончился ) Но мне нельзя над другими смеяться - меня Бог наказывает. Причем тут же! Не отходя от кассы! После того, как я заглушила мотор и вылезла обратно в собачий холод, машина отказалась запираться ключом. Пришлось закрыть сигналкой, рискуя потом не открыть. Пока бежала обратно представляла, как меня Денис заставит писать на замки, когда утром не сможет открыть двери. Но решила, что он сжалится, ведь технически это трудновыполнимо.
Меня возят после пар домой. Хорошо, что клинфарма в этой же больнице. Кстати, завтра (а буквально через 6 часов) по ней экзамен. А меня на графоманство пробило.
Даже не верится, что это последний мой экзамен в меде. Дальше только госы.

В понедельник приезжала 5я бригада забирать пациента у нейрохирургов. И в сотый раз - я обожаю этих ребят. Начиная от их приветственных фраз, типа: - Жалуйтесь. Заканчивая: - Ну-ка, ша. Иначе свяжем.
Более обаятельных, харизматичных, а главное убедительных врачей нигде не встретишь. Психиатр и два санитара за спиной - веский аргумент для любого у кого по потолку бегает собака.
- А какого цвета собака? - заботливо выясняет доктор.
А на каталке сидит мужчина с угасающим интеллектом в глазах.
А рядом жена.
- Я все объяснила, когда звонила 03. А они прислали скорую, а не 5ю бригаду.
Кивают мне.
- Я хирург. Он не ко мне поступил. Я для общего развития присутствую, - а сама подпираю косяк и любуюсь работой, которую я никогда не пойму.
А еще нейрохирург меня попросил никого не выпускать из смотровой пока он с лаборатории не вернется
Конкретика разговора мне очень понравилась.
-Что нам делать? Как ему помочь? Он работящий, руки золотые. Только пьет каждый день... Хоть по чуть-чуть, но пьет. А сейчас у него глаза безумные...
- Вы ему кто?
- Жена.
- Дети есть?
- Нету.
- Квартира на кого записана?
- На меня.
- Разводитесь. Его в приют для душевнобольных.
- Жалко...
- Хорошо, жалейте, пока он вам однажды топор в голову не всадит. А все к этому идет, сами же видите, что он все меньше на человека похож.
- Едем. Все из карманов вытаскивай.
- Это что я опять на Маяке буду новый год встречать?! Я уйду сейчас...
С кушетки поднялись санитары. Синие куртки "03" обтянули напрягшиеся в позе "Уговорю любого несогласного" плечи.
- Ты не выделывайся, бери свою собаку с потолка и поехали. А то попрошу не 21 день госпитализации, а 45.
Мужик послушно вывернул карманы.
- Вылечите меня.
Это уже не первая и не вторая поездка на Маяк. В острую наркологию. Или неотложную. Они там переименовываются чаще, чем власть на Украине.
Я смотрела в спины со светоотражающими "03", а так же господину Ч-ну с рецидивирующей "белочкой" и его жене. А ведь она вызывает больше жалости, неприятия и недоумения, чем пропивший последние мозги муженек, который виноват сам.
И где такие алкаши находят псевдогероинь, которые терпят все: угрозы, унижения, побои и т.д. ради мизерных светлых промежутков? Которые готовы защищать их порок от всех и вся? Оправдывать и находить отговорки. Иногда даже доходя до обвинения самих себя. И я склоняюсь к мнению, что эти женщины тоже психически не совсем здоровы...

А если вернуться к чисто хирургическим больным, то 5 дней Кеторола довели молодую женщину до ЖКК из язвы. Нельзя пренебрегать инструкцией в коробочке с чудо-таблетками. Их не просто так печатают и туда запихивают.
И пусть однажды я заработаю мозоль на языке рассказывая про этот побочный эффект пациентам, которым выписываю эти препараты. Может так к этому будут серьезнее относиться? Но я не верю в это. Но продолжаю говорить. Хотя иногда хочется протянуть справку и не повторять миллионный раз одно и то же. А просто вдруг тот, кому я это не скажу, приедет через неделю весь в кровавой рвоте и спросит меня, почему я его не предупредила? Вот фантазия у меня... Не спросит ведь.

И в понедельник нас навестила наша завсегдатая. Любит она потыкать себя ножиком, доказывая, что любит мужа. Но тот не отстает. Выбивает методично ей зубы, ломает ребра и другие полезные в организме кости.
И вот разнося вокруг себя палочку Коха (ее у нее много - на всех хватит, все левое легкое в туберкулезных кавернах) устраивает спектакль в своих лучших традициях. С криками, стонами, падениями на пол, рыданиями.
Сторожил нашего приемного сестра Татьяна А. глядя на эту драму одного актера с другой стороны коридора, громогласно заявляет:
- Ну привет, вип-клиент. Вставай и на ПХО ран. Опять сама себя?
Услышав знакомый голос, она опешила, замолчала, поднялась, села.
- Я ему сказала, переступишь порог - убью себя. Он не поверил.
- А вы в верю-не верю играете?
В этот раз она превзошла прежние "достижения". 8 ран у пупка и 1 в правом подреберье, не проникающая. А у пупка 3 - зажим нырял в живот, достоверно проникают.
И как год назад, снова лапаротомия. И снова тонкая кишка наколота как на шампур. Спаечный процесс на ура развернулся. Что и удлинило наш труд. Нашли зелененькие нитки на старых ранениях. Красивые
Отремонтировали, до следующего раза.
А так между прочим, она ведь со своим тубиком ляжет в отделение, палату к нормальным людям. Потому что туберкулезный диспансер в раннем послеоперационном не заберет ее, да и вообще может не забрать.
Еще одно ходячее биологическое оружие.

Спать пора. Вернее, уже хочется. Попробую снова на кровати спать, последние несколько дней спала на полу - мне нравилось, но сквозняк

Надо не забыть написать - в среду прооперировала аппендицит у 71(!) летней бабушки. Причем толстой.

И вместо "Спокойной ночи!" - Милые люди, не толстейте - хирургам неудобно!

 Неуютно мне тут.
И не разговаривает со мной никто :(

 В этой части я еще раз хочу напомнить читателям, что описываю только свой опыт, и вполне может быть, что он вам никак не пригодится.

Мой брак был браком-слиянием. Что это значит? Это значит, что между мною и мужем не было никакой дистанции, что мы ощущали себя единым целым, что я считала, что досконально знаю своего спутника и у него нет от меня никаких тайн, секретов и подпольных дел. Так же, как и у меня. Я не лезла в его бизнес, конечно, но принимала деятельное участие в некоторых его новых проектах. Мы ходили вместе на все вечеринки, куда его знакомые иногда приходили не с женами, а с любовницами. Конечно, такое положение дел меня, по определению, не касалось, – «у нас» любовницы не было. Вообще, мне казалось, что встретить такое взаимопонимание, как у нас с мужем, просто нереально. Тем не менее, это было так. Мы и вправду говорили на одном языке. Мы вообще много говорили. И чувство юмора у нас было одинаковым. Я не могу сказать, что это была крышесносящая страсть - скорее, глубокий и спокойный выбор, когда есть ощущение, что, наконец-то, я нашла того, кого искала.

Мне казалось, нас никогда не смогут коснуться не то что разрыв, а даже серьезные разногласия.

Мне не приходило в голову, что мужчины с хорошо выраженным мужским «я» имеют довольно автономную от своих спутниц жизнь. Ну вот представьте себе какой-нибудь вестерн, где суровый ковбой в шляпе и сапогах после перестрелки в кабаке прискакивает на лошади в свой дом, бурчит жене что-то вроде «сапоги сними, на стол подай», и потом заваливается спать, не сказав жене даже пары ласковых слов в стиле «ты моя пусечка, я сегодня завалил Вепря Белые штаны и посвящаю две дырки от пуль в его груди тебе, дорогая». Я хотела все знать и хотела во всем участвовать, и полагала, что все «дырки от пуль» по умолчанию посвящены мне. У меня по определению не могло быть в мужьях такого молчаливого неласкового ковбоя. Так же как не могло быть в моей реальности моих собственных, не связанных с мужем планов на жизнь.

Убаюкивание – вот что мне было нужно в моем союзе. Я была все еще маленькой девочкой, которая не может сама себя содержать, ни за что не отвечает и которой даже секс нужен не столько как акт физического и эмоционального удовольствия, сколько как явление, подтверждающее теплоту и безопасность существующего союза.

Невозможность существовать отдельно от спутника и чувствовать себя при этом комфортно была одной из определяющих черт моей тогдашней жизни. Сейчас мне это кажется тем более удивительным, что до свадьбы я была вполне самостоятельной девицей, ни на кого не полагалась и в принципе не знала, что такое обратиться за защитой или помощью к кому бы то ни было, будь то мама или мужчина. Но после свадьбы мой муж, будучи человеком крайне ответственным, с любовью взвалил на себя все эти функции и в конце концов превратился в надежную стену, защищающую меня от внешнего мира. Я была бы беззащитна перед этой жизнью без него - и в то же время зорко, как ястреб, и жестко, как училка начальных классов, исподволь контролировала все нюансы наших отношений, более всего желая законсервировать их в том виде, в котором они существовали в начале нашего брака.

Конечно, такие хитросплетения человеческой психики как желание контроля, тесно сплетенное с беззащитностью, не лежат на поверхности и неочевидны неискушенному глазу, и, тем более, неочевидны тебе самой, если ты являешься носителями этих качеств.
Беззащитность и зависимость от партнера действительно требует контролировать процесс отношений очень скрытно и очень жестко. И именно отношения по типу слияния позволяют это делать наиболее качественно. Там, где безграничное как бы доверие, долгие разговоры по душам, стремление избежать конфликтов, бесконечная схожесть взглядов на жизнь, привычек и прочего – там в изнанке может обнаружиться жесточайший, тоталитарный контроль партнера. Ты манованием руки убираешь все границы собственной личности и предлагаешь партнеру сделать то же самое - отныне у вас нет друг от друга секретов. Вы настолько принадлежите друг другу, настолько проросли друг в друга, что не понимаете, где начинается один и кончается другой. Так прекрасно живут подкаблучники и вообще те мужчины, в которых женщинам удалось задавить мужское и вырастить бабское, заставив мужчину отказаться от своих планов, если эти планы угрожают целостности симбиоза, и даже от своей мужской жизни, - если тревога у женщины зашкаливает сверх всякой меры. Именно этого мне и хотелось, именно в таком режиме я чувствовала себя в безопасности. Муж до поры до времени шел мне навстречу, и ни я, ни он, не подозревали, чем чревато такое сращивание и прорастание друг в друга.

Только спустя несколько лет я поняла, что контролировать стремится тот, кто на самом деле не может доверять.

Итак, у меня вызывало тревогу все, что я не могла контролировать, а в нашей жизни этого становилось все больше и больше. Его бизнес требовал много времени, он стал ездить в зарубежные командировки, и это вызывало у меня панику до слез, которую я старалась скрывать, но это не всегда удавалось. На каждом углу мне мерещились те более красивые, более крутые женщины, которые непременно его от меня уведут. Никто не знал, что во мне творится, никто не посоветовал мне тогда обратить взор к самой себе, меня как таковой в принципе не существовало, а существовала только та пресловутая «половинка», которая никак не могла ощутить себя единым целым без другого человека. Если бы тогда я посмотрела на себя и даже бы себя потрогала, я бы посмотрела его глазами и потрогала его руками. Моего тела не существовало вне тех ласковых названий, которые он для меня придумал, мое отражение в зеркале отражалось для него. Когда он ушел, я однажды ночью не увидела в зеркале своего отражения и ничуть этому не удивилась.

Тогда я называла это любовью, и не знала, что у любви бывают разные лица. Более того, я считала именно это лицо любви ее единственным существующим обликом.

Этап слияния характерен и даже необходим для начала влюбленности. И в здоровом союзе люди сливаются лишь какой-то частью самих себя, по прошествии времени без труда восстанавливая собственные границы и не покушаясь на границы партнера. Одновременно продолжая существовать как зрелый жизнестойкий союз с общими, совместно созданными защитами по отношению к внешнему миру.

В браках по типу слияния партнеры взаимозависят друг от друга так, что малейшее покушение на собственную отдельную жизнь и вообще заявка себя как отдельной личности воспринимается второй стороной, без преувеличения, панически и подавляется в зародыше разными способами.

И особенно характерно это для женщин, как существ, по определению, более слабых и зависящих. Какими способами те, кто не мыслит себе жизни без партнера, могут влиять на ситуацию? Только двумя – контролем и манипулированием.

Вы, половозрелый сильный мужчина, лежите на спине, а на вас сверху, ласково касаясь вас собственной гладкой кожей, нежными губами, мягкими ресницами, лежит самая прекрасная женщина. Она почти неотрывно целует вас в губы, в шею, в глаза, едва заметным, шелковым нажимом на шею заставляя вас снова и снова фокусировать на ней взгляд и лишь изредка позволяя вам вдохнуть немного воздуха или сомкнуть веки. Вы счастливы и кайфуете: ваше тело поет, ваша душа блаженствует, и вы не устаете ей говорить, как вы ее любите.

«Милая, позволь-ка, – в конце концов говорите вы, пытаясь приподняться на локтях, – я схожу попью и пописаю. И поработаю. Да и на полу холодно».

Ее глаза немедленно наполняются ужасом и слезами одновременно. «Тебе со мной плохо?» - дрожащим голоском спрашивает она. Что за глупенькая, думаете вы и снова откидываетесь на спину. Какие мягкие у нее губы… «Подожди, – говорите вы спустя несколько минут, – я все-таки схожу пописаю. Что тебе принести из холодильника? Хочешь пить?» «Нет, – нежно щебечет она и снова увлекает вас, как майского жука, в положение кверху лапами, – лучше полежи со мной еще. Скажи мне, какая я красивая. Тебе хорошо?».

Через некоторое время вы почему-то не можете больше смотреть ей в глаза. «Открой глазки, посмотри на меня, - шепчет она, – не смей смотреть в сторону, мне так с тобой хорошо». Вы засыпаете на секунду и вам снится кошмар – ваша любимая душит вас, трясет за плечи и хрипит: «Смотри на меня, открой глаза, я сказала!» Вы мгновенно просыпаетесь. Но все по-прежнему тихо и ласково, только очень онемели спина и плечи. Вы решительно стряхиваете с себя женщину и идете к туалету и холодильнику. Вернуться вам будет некуда – она уже плачет или уже собрала вещи. Вы не понимаете, что вы сделали, вы в ужасе, вы клянете собственную толстую шкуру, которая не позволяет вам понимать ее нежность и силу ее любви к вам. Вы удерживаете ее, вы каким-то образом занимаетесь с ней любовью, и вот уже она снова лежит на вас сверху, касаясь вас шелковой кожей, самая прекрасная женщина в мире. Но теперь вы писаетесь прямо под себя от страха при мысли, что нужно встать и снова ее с себя стряхнуть. Нет, вы не дурак. Вы потерпите.

Если ваша мужская натура возобладает, рано или поздно ваша женщина улетит в угол, а вы таки попьете и пописаете как белый человек. И даже, в зависимости от степени затекания спины, примете решение сходить с ребятами попить пива. Если же последнее время вы лежали на полу, фиксированный веревками в суставах, а сверху придавленный комодом и поцелуями, то не исключено, что, освободившись, вы ринетесь по шлюхам.

Страшно? То-то же.

Женщине еще страшнее. Такой женщине, имеется в виду. Она не сомневается, что, встав, вы уйдете навсегда или фиг знает когда придете. Наверное, у нее ранняя травма нелюбящей матери, несомненно. Важно одно – мужчины задыхаются в слишком тесных объятиях, в перманентной близости, а таким женщинам надо все контролировать, и она не даст закрыть вам глаза или глядеть не на нее. А если вы все же это сделали, то вы все предали и все разрушили, а ведь было так хорошо, так хорошо, как в раю, и в этот рай вас пустят обратно, только если вы пролежите на полу в знак смирения много-много времени и дадите сверху таки придавить себя комодом для верности.

Поймите меня правильно, те мужчины, которые сейчас это читают. Это метафора. Это не значит, что вашей женщине всегда нужна суровая рука и неласковый взгляд. Это значит, что она тревожна до крайней степени и не знает, как жить без вас. На этого беззащитного червяка попадается огромное количеств мужчин, особенно если у женщины хватает ума представить вас как светлого рыцаря собственной жизни, как великого и ужасного Гудвина, могущего спасти ее от всего. Это как раз прекрасный пример того случая, когда хвост ловко виляет собакой, а собака думает, что все наоборот.

Да будут благословенны те редкие женщины, которые легко выпускают мужчин из этого рая, в его отсутствие занимаются своими делами, а потом с радостью впускают его обратно, не захлопывая двери перед носом якобы грешника, весь грех которого- неумение долго лежать в неподвижности под тяжестью взаимной любви.

И если вы думаете, что я пишу все это, потому что такая вся умная, и как раз из породы редких женщин, то вы ошибаетесь. Я как раз была такою, тревожно лежащей сверху, в период развала-схождения собственного брака. И если теперь отпускать от себя мужчин я научилась, то держать для них двери открытыми – черта с два. Мне так обидно, что он там шлялся где-то и не думал обо мне, что я норовлю захлопнуть дверь перед его носом, желательно слегка прищемив оппоненту яйца.

Кряхтя, залезу ненадолго в дебри классической психологии. В браках по типу слияния партнеры ищут в другом партнере маму, а не папу. С кем не бывает никакой дистанции. сердца бьются в унисон, и вы составляете единое целое? С кем так комфортно, что не существует никаких других более важных дел, кроме как сохранить существующее положение, нередко любой ценой? Ну с мамой же, конечно, внутриутробно и в период вскармливания. Мы все страшно недокормленные, в том числе и эмоционально, поколения женщин и мужчин, выросших в советской стране. Не удивляйтесь, что я внезапно приплела сюда политику и географию – у наших мам практически не было декретного отпуска, и мое поколение, слава богу, одно из последних, которое кормили по часам, невзирая на отчаянные крики, а в три младенческих месяца наши мамы выходили на работу. И травма оральной структуры, которая называется еще травмой покинутости/отверженности, у моих ровесников сплошь и рядом. Моя дочь, например, уже совершенно другая, девочки чуть ее постарше, - тоже, более независимые от отношений в целом и от партнера в частности.

Драма начинается тогда, когда один из партнеров в союзе-слиянии, – чаще всего это бывает мужчина, но я знаю и примеры женщин, – вспоминает, что у него когда-то были собственные, отдельные желания, собственная жизнь, ощущает необходимость движения или даже прыжка вверх без цепких вериг, сковывающих движения. При этом он в некоторой степени разрушает правила игры - они для него устарели, – не имея при этом планов разрушать союз в целом.

Вот и получается, что друзья и знакомые такой пары бывают потрясены их разрывом. «У вас был идеальный брак!», - говорят они сокрушено. Нет, идеальное – это там, где развитие. А там, где консерва из отношений, где они заспиртованы в том виде, в котором были в начале медового месяца – там опасно, там стагнация, подавленные эмоции, и рано или поздно – взрыв.

В таких союзах два символа взрослого мира, секс и деньги, могут не нести в себе той функции, для которой они предназначены – обеспечивать наслаждение и комфорт. Они зачастую являются некими знаками чего-то другого, более нужного паре или одному из пары – например, знаками любви, тепла, близости, безопасности, а также власти. Подтверждением того, что «у нас все ок». Способами контроля и управления.